Узники Страха

ВЛАДИМИР

КОРЧАГИН

1

…При вскрытии урны оказалось: подано бюллетеней — двадцать четыре, проголосовавших «за» — двадцать четыре, «против» — нет, испорченных — нет. Председатель счетной комиссии поднял глаза от протокола, обернулся к председателю Ученого совета.

Тот встал:

— Прошу утвердить итоги голосования.

Зал дружно поднял руки. Председательствующий удовлетворенно улыбнулся:

— Поздравляю вас, Артем Владимирович, с присуждением ученой степени кандидата геолого-минералогических наук.

2

С этого Артем и начал, когда на следующий день старый геолог снова пришел в институт, и они уединились в рабочей комнате минералогического музея.

— Николай Иванович, а вы обратили внимание на то, что было в руках у незнакомки? — спросил он, вытаскивая из кармана заранее приготовленную лупу.

— Гм… Обратил ли я внимание! — усмехнулся геолог. — Я ведь вчера тебе не все сказал, боялся, поднимешь на смех старика. А теперь… — он с минуту помялся, словно борясь с самим собой, затем решительно проговорил: — Так вот, то, что было у нее в руках, прежде всего и бросилось мне в глаза. А в руках она держала некое подобие большого сетчатого зонта. Этакую, знаешь, тонкоячеистую чашу из блестящей металлической проволоки. Однако не успел я навести свой аппарат, как она там, видно, что-то нажала или сдвинула, и весь этот ажурный зонт мгновенно свернулся в небольшую круглую коробку.

— Чашу из металлической проволоки… Значит, параболическую антенну?

— Да, что-то в этом роде. Я в таких вещах плохо разбираюсь. Но не это главное. Ты посмотри, что у нее на шее, под ее прозрачным, как паутинка, «хитоном»! — геолог снова выложил перед Артемом загадочное фото.

3

Артем сразу понял, что Квитковский не упустит случая использовать подслушанный разговор для свершения какой-нибудь каверзы. Так оно и получилось. На ближайшем же Ученом совете, где обсуждались планы научных командировок на предстоящее лето, он выступил с «небольшим замечанием», в котором утверждал, что «по имеющимся у него сведениям» аспирант Лосев собирается ехать на Тянь-Шань не столько ради сбора научного материала, которого у него и так больше, чем достаточно, сколько ради осуществления личных планов развлекательного характера. В другое время Совет не обратил бы на такое «замечание» ни малейшего внимания. Но в этом году лимиты на командировочные расходы оказались сильно урезанными, а желающих поехать слишком много, и Совет после коротких дебатов счел возможным перенести командировку аспиранта Лосева на Тянь-Шань на следующее лето.

Незачем говорить, как расстроило Артема решение Совета. Оно было тем более обидным и досадным, что он никак не ожидал такого оборота событий и заранее приготовил все, что могло понадобиться для отъезда, истратив на приобретение необходимого снаряжения не только все свои более чем скромные сбережения, но и призаняв изрядную сумму денег у добрейшего Николая Ивановича. Вот почему из института он вышел в самом дурном расположении духа и, не желая встречаться ни с кем из знакомых, пошел не на остановку троллейбуса, а свернул в расположенный неподалеку городской парк и даже не наметил, что с неба срываются крупные капли дождя, а вдали, за черной завесой ночи, перекатываются глухие раскаты грома. Иначе он, наверное, не пошел бы через парк, и выбрал более короткий путь, по одной из идущих к его дому улиц, где, если бы и не удалось воспользоваться трамваем или автобусом, то можно было бы, на худой конец, укрыться от непогоды в любом подъезде.

Но он пошел именно через парк, и не по центральной, а по дальней боковой аллее, мимо площадки аттракционов, чтобы еще раз, наедине с собой, обдумать, что теперь предпринять, как перестроить свои планы на лето в связи с постигшей его неудачей.

Однако дождь усиливался. И когда он поравнялся с площадкой, то почувствовал, что рубашка на груди начинает липнуть к телу. А еще через мгновенье гром пророкотал прямо у него над головой, и с неба обрушилась лавина воды. Артем бросился было под ближайшее дерево, но тут же увидел в свете прорезавшей тьму молнии большой оранжевый шар, стоявший между мачтой «гигантских шаров» и макетом «космической ракеты». Прежде он этого аттракциона не замечал. Да не обратил бы на него внимания и сейчас, если бы не призывно раскрытая, болтающаяся на ветру дверца, ведущая внутрь этого объемистого металлического ананаса.

Недолго думая, Артем перепрыгнул невысокий штакетник, ограждающий площадку аттракционов, подскочил к шару и, легко протиснувшись через овальный люк, потянул за собой раскачивающуюся на ветру дверцу. Та сразу захлопнулась, издав мягкий мелодичный щелчок.

4

Пошли вторые сутки полета. Лишенный карт и каких-либо навигационных приборов, не имея возможности регулярно следить за землей, Артем понятия не имел, куда занес его злополучный баллон. К тому же ветер постоянно менялся, земля то и дело оказывалась покрытой облаками, стекла в иллюминаторах то запотевали, то покрывались корочкой льда. А главное — в гондоле не оказалось ни капли воды, ни кусочка хлеба. И теперь на вторые сутки полета в душу Артема начали закрадываться страх и отчаяние.

Вспомнилось голодное военное детство. Ветхая покосившаяся избушка на окраине большого сибирского села, куда забросила их с матерью лихая година. Страшный конверт с похоронкой на отца. Болезнь и смерть матери. Тусклая серая череда бесконечных дней и ночей в детском доме.

Потом — завод. Интересная, хоть и нелегкая работа за слесарным верстаком в инструментальном цехе и еще более нелегкие занятия в вечерней школе. Первый самостоятельно сконструированный и изготовленный кондуктор и первая безответная любовь. Первое отчаяние после неудачной попытки поступить в институт и первая победа над страхом в клокочущей стремнине горного потока на производственной практике в разведочной экспедиции после четвертого курса геологического факультета, куда он поступил-таки через два года после провала, несмотря на громадный конкурс и далеко не блестящие отметки в аттестате.

Там, в экспедиции, он случайно, как ему казалось, сделал интересное открытие: установил никем почему-то ранее не замеченную связь хромитовой минерализации с определенными типами серпентинитов, что к концу уже второго сезона позволило выявить довольно крупное месторождение высококондиционных руд. Это открытие стало своего рода рубежом. Дальше все понеслось будто само собой, как легкие ледянки по хорошо накатанной дороге: заслуженная победа на конкурсе студенческих научных работ, высший балл и отличная характеристика с производства за дипломный проект, досрочно законченная аспирантура и, наконец, позавчерашняя защита диссертации.

И вдруг это нелепое невероятное происшествие с проклятым шаром. Неужели крах всему? Нет, черт возьми, не может быть! Артем вскочил с Места и, взобравшись на скамью, прильнул глазами к иллюминатору. Внизу облаков не было. Теперь там громоздились горы: острые пики скал, белые шапки вершин, черные провалы пропастей. Но что это? Кавказ, Альпы, Гималаи? А может быть, Американские Кордильеры? Кто знает, с какой скоростью и куда несет его неуправляемый аэростат?

5

Разбудил Артема мерный плеск волн. Плеск морского прибоя здесь, за стенками пастушеской землянки?! Он нехотя раскрыл глаза. Но вместо знакомых стен, забранных сосновым кругляком, взгляду его предстал белоснежный купол, натянутый на изящный каркас из тонких деревянных планок. В стенках купола не было никаких отверстий или окон, но солнечные лучи свободно проникали сквозь полупрозрачную ткань, создавая ровное приятное освещение.

Артем привстал на своем ложе, с удивлением рассматривая новое необычное пристанище. Высота купола достигала, по-видимому, не менее трех-трех с половиной метров. Кроме удобного топчанчика, наподобие узкой деревянной кушетки, на котором он лежал, укрытый легким шерстяным покрывалом, здесь разместились стол и несколько мягких сидений, похожих на низкие, без подлокотников, кресла. В центре стола высилась искусно выточенная из дерева вазочка с незнакомыми Артему цветами, вокруг которой в живописном беспорядке была расставлена целая батарея деревянных сосудов и широких плоских чаш, тщательно прикрытых тонкими белыми салфетками. Это был, очевидно, предназначенный ему завтрак, подобный тому, каким угостили его в пастушеской землянке перед тем, как он заснул, точно убитый, и проспал неизвестно сколько времени. Уснул, конечно, не случайно: в кушанья, несомненно, было подмешано снотворное, чтобы переправить его, спящего, из землянки в этот экзотический шатер. Но для чего понадобилась такая предосторожность встретившим его людям? И кто они — эти таинственные обитатели горной котловины?

Артем встал с кушетки и прошелся по мягкому, застланному шкурами, полу, не переставая удивляться странному убранству этого не то жилища, не то декоративного павильона. Все здесь выглядело каким-то сказочным, ненатуральным: и белый, пронизанный солнцем купол над головой, сквозь который просвечивала листва склонившихся над ним деревьев, и полное отсутствие стекла и металла во всем, что попадалось на глаза, и удивительно тщательная отделка всех вещей, начиная с кушетки и кресел, кончая посудой на столе, и тонкий пьянящий аромат, идущий от букета цветов, и даже неправдоподобно яркая белизна салфеток и обивки кресел. Страшно было прикоснуться к этим изящным предметам, более уместным в зале этнографического музея, чем в жилище человека.

Но что это? Артем прислушался. Снаружи, из-за стен купола, вновь отчетливо послышался шелест волн. И даже знакомый крик чайки. Уж не мерещится ли ему?

Артем обошел помещение кругом, пристально всматриваясь в его стены, и скоро заметил нечто вроде выхода, прикрытого пологом из той же белой ткани.