Висельник из Сен-Фольена

Глава 1

Преступление комиссара Мегрэ

Никто не заметил, что произошло. Никто даже не заподозрил, что в зале ожидания маленького пограничного вокзала, пропитанного запахом кофе, пива и лимонада, там, где в томительном ожидании поезда собирались несколько пассажиров, разыгрывается драма.

Было пять часов пополудни. Смеркалось. Лампы были зажжены, но через витрины окон, сквозь серую дымку сумерек, в конце перрона все еще можно было различить силуэты железнодорожных служащих, голландских и немецких таможенников, топающих ногами на месте для того, чтобы немного согреться.

Станция находилась на границе Голландии и Германии. Через это незначительное местечко не проходит ни одна крупная железнодорожная магистраль. Поезда тут бывают только утром и вечером. В основном они предназначаются для перевозки рабочих-немцев, которые, привлеченные высокими заработками, работают на заводах в Нидерландах.

Каждый день здесь происходит одна и та же церемония: поезд, прибывающий из Германии, останавливается на одном конце платформы, а поезд, идущий в глубь Голландии, ожидает своих пассажиров на другой стороне перрона. Чиновники в оранжевых фуражках и чиновники в зеленовато-синих прусских мундирах проводят все таможенные процедуры. Обычно в поезде бывает человек двадцать, не больше; пограничники хорошо знают их всех в лицо, необходимые формальности заканчиваются быстро. И люди отправляются посидеть в буфет, характерный буфет пограничной зоны, где цены обозначены в центах и пфеннигах. В витрине мирно соседствуют голландский шоколад и немецкие сигареты, посетителям подают можжевеловую настойку и шнапс.

В этот вечер в зале ожидания было душно. За кассой дремала кассирша. Из носика чайника монотонно вырывались струйки пара. Дверь на кухню была открыта, и оттуда доносились звуки радиоприемника. Все здесь было по-семейному, однако в воздухе ощущалось что-то тревожно таинственное, и, казалось, достаточно малейшей мелочи, чтобы атмосфера резко изменилась. Возможно, сказывалось присутствие форменных мундиров двух разных стран, смесь афиш, сообщающих на немецком языке о начале зимнего спортивного сезона в Германии и на голландском — об открытии ярмарки в Утрехте. А может быть, причиной тому был силуэт сидящего в углу мужчины лет тридцати, с бесцветным, плохо выбритым лицом, в старом поношенном костюме и мягкой серой шляпе. Он приехал сюда поездом из Голландии и предъявил таможеннику билет до Бремена. Чиновник пытался было растолковать ему, что он выбрал неудачный маршрут, так как здесь не проходят скорые поезда, но человек жестом объяснил, что не понимает по-немецки.

Глава 2

Господин Ван Дамм

В утренних бременских газетах появилось сообщение в несколько строк, о том, что некий француз по имени Луи Женэ, механик, покончил жизнь самоубийством в одной из местных гостиниц. По-видимому, причиной его смерти была беспросветная нужда. В то время, когда в прессе появились эти сведения, Мегрэ уже стало известно кое-что новое. Внимательно просматривая паспорт самоубийцы, Мегрэ обнаружил на странице с описаниями примет, что слово «рост» стоит впереди слова «волосы», вместо того чтобы, как это полагается, следовать за ним. Шесть месяцев тому назад сыскная полиция Парижа обнаружила в одном из пригородов настоящую фабрику фальшивых паспортов, военных билетов и разных других документов. Большую часть всего этого удалось захватить, но фальсификаторы сознались, что более сотни отпечатанных ими фальшивых паспортов уже много лет находятся в обращении. Возможно, что и паспорт Луи Женэ был одним из таких документов. Конечно, то, что застрелившийся жил по чужому паспорту, кое о чем говорило, но, с другой стороны, настоящая фамилия самоубийцы оказывалась неизвестной.

Было девять часов утра, когда комиссар, которому местные власти позволили производить самостоятельное дознание, прибыл в морг. Двери морга уже были открыты для посещения публики. Мегрэ устроился в укромном месте, чтобы наблюдать за входящими посетителями, не очень, правда, надеясь на успех. Морг был новым современным зданием, как и большая часть официальных учреждений в этом городе. Но от этого он не казался менее мрачным и печальным заведением, чем старинное здание морга в Париже. Возможно, это происходило из-за слишком яркого освещения и чересчур гладких белых стен, в которых как в зеркале отражались холодильные аппараты. Все это ассоциировалось с богато освещенной современной аппаратурой фабрикой, но фабрикой, в которой выпускаемая продукция была — человеческие трупы. Мнимый Луи находился здесь, менее изменившийся, чем это можно было ожидать, так как специалисты постарались, насколько это было возможно, восстановить черты его лица. В морге находились также тела молодой женщины и утопленника, выловленного в порту.

Пышущий здоровьем сторож в безукоризненном форменном платье походил на служителя музея. В течение часа через зал прошли не менее тридцати человек. Какая-то женщина попросила показать ей утопленника. Его тело находилось на втором этаже. Служащий морга нажал на кнопку электрического звонка, назвал какие-то цифры по телефону. Затем на первый этаж спустился лифт с большим стальным ящиком, как в некоторых библиотеках доставляют книги в читальный зал.

Женщина склонилась над телом и, узнав покойника, зарыдала. Ее увели в кабинет, и молодая секретарша занялась ею.

Луи Женэ никто не интересовался. Около десяти часов изысканно одетый господин, войдя в зал, поискал глазами самоубийцу и, подойдя к нему, начал его внимательно рассматривать. Мегрэ подошел ближе и сразу догадался, что это не немец. Посетитель, увидев комиссара, обратился к нему: