Волчья Империя

Даль Дмитрий

Глава 15

В одиночном плаванье

 

От перегрузок Марк потерял сознание. Сколько он пребывал в беспамятстве, он сказать не мог, потому что когда он очнулся, то обнаружил, что все так же сидит в пилотском кресле боевого коча, который продолжал функционировать, поддерживать нормы жизнеобеспечения, но все управление полностью вышло из-под контроля. Последним выстрелом «кочевник» сильно подранил его, теперь надо залечить раны, и только тогда он сможет вернуться на базу.

Марк запустил экран общего обозрения. На удивление он отозвался на его команду, и загрузил кабину картинками, передающими изображение с внешних камер корабля. Не все из них работали. Большая часть вышла из строя, но и того, что продолжало функционировать, хватило на то, чтобы оценить всю степень бедствия. Его корабль находился в свободном полете, не подчиняясь управлению, в последнем рывке он набрал скорость, пытаясь уйти от залпа «кочевника», и теперь продолжал двигаться по инерции, приближаясь к Солнцу.

До светила пока еще было далеко, так что можно было не волноваться. Скорее он умрет от нехватки кислорода или от голода, чем сгорит в очистительном солнечном огне. Но и это его не утешило. Переключаясь с экрана на экран, Марк осмотрелся и попытался оценить степень опасности. По всему выходило, что утешиться нечем. От места сражения его откинуло достаточно далеко, и все это время он продолжал удаляться. Пока он был в беспамятстве, его вынесло за первое оборонное кольцо и отбросило в сторону от всех основных транспортных путей. Это первая неутешительная новость. Так что рассчитывать на то, что его случайно кто-нибудь обнаружит, подберет на борт, не стоит. Чудеса, конечно, случаются в жизни, но Марк в них не верил. Он во всем привык рассчитывать только на свои силы.

Вторая неутешительная новость заключалась в том, что его, похоже, забыли и искать не будут. Если не хватились в первые часы после сражения, то с каждым последующим часом шансы на спасение уменьшаются с катастрофической скоростью. Марк не знал, сколько находился в отключке, но если прикинуть скорость, с которой двигался корабль, и то расстояние, на которое его унесло от сектора вторжения, то прошло уже минимум пару часов.

Марк понимал, что как только его отец узнает о том, что его сын пропал, то тут же бросит на его поиски все силы. Только в суматохе сражения и в хаосе первых часов после него его хватятся не скоро. Пока подсчитают потери, пока проведут перекличку, пока выловят всех подбитых, но уцелевших. Так что надеяться на то, что за ним сразу вышлют всю кавалерию не стоит. По всему выходило, рассчитывать придется только на свои силы.

Марк тяжело вздохнул, расцепил ремни защиты и расслабленно обвис в кресле. Перегрузок и резких пируэтов впереди не предвиделось, а думается лучше в комфорте. А ведь было над чем подумать. Если он не найдет выход из сложившегося положения, то он скорее всего обречен на медленную, но верную смерть. Заканчивать свою жизнь так глупо, да и вообще заканчивать ее так рано, очень не хотелось. Значит, он должен найти выход.

Марк заглянул в пилотский чемоданчик, прикрепленный к креслу справа. Сухпаек на несколько дней, запас воды дня на три, если растягивать, лекарства, витамины – обязательный запас на непредвиденный случай. Так что пока о голодной смерти можно забыть. С туалетом тоже можно продержаться. Так что можно сосредоточиться на основной работе – надо привести центральный терминал корабля в сознание, чтобы можно было, если уж не добраться тихим ходом до «Гнезда глухаря», то хотя бы сбросить маячок, по которому его смогут найти.

В Академии им рассказывали об устройстве бортового терминала, об особенностях его работы, средствах защиты от перегрузок и прочего хлама. Марк помнил из этого курса самое главное, если терминал корабля вышел из строя, то, как говорят моряки, «сушите весла». Без вмешательства специалиста на земле привести его в чувство неопытный в программировании пилот вряд ли сумеет.

Это, конечно, все понятно и ясно без словарей и переводчиков. Но он должен был попытаться.

Марк вытащил из специального защитного ложа личный терминал, запустил его и включил сеть. Затем забрался в бортовой терминал. Он кое-как откликался на команды пользователя, но большая часть функций была заблокирована, основной массив программ не работал. Труба дело. На бортовом терминале удалось запустить сеть и связать две машины воедино.

Марк на личном терминале запустил программу диагностики, указал путь к системам корабля и бросил тоскливый взгляд на экран. Ждать придется пару часов, прежде чем компьютер сможет оценить степень ущерба.

Чем же заняться в эти несколько часов? Как убить время? Марк не знал. Смотреть на экраны, с которых на него взирал холодный космос. Так можно и с ума сойти. Окружающее пространство напоминало ему каждой звездочкой, каждой планетой о том глобальном одиночестве, в котором, словно в камере смертников, он оказался заключен.

Марк почувствовал нарастающий страх, пытающийся переродиться в панику, и тут же безжалостно подавил в себе это предательское чувство. Два часа бороться с самим собой, а именно в это выльется ожидание, он не сможет. Это слишком тяжко. Если он немедленно не займет чем-то мозг, то просто свихнется. А этого нельзя допустить. Значит, надо заставить себя думать о чем-то другом. Но как назло в голову лезли только мысли, связанные с той катастрофой, в которой он оказался.

Марк разозлился на себя. Неужели он будет сидеть как сопляк и жалеть себя, одновременно изнывая от страха. Это слишком роскошно для него. Он не может себе этого позволить. И Марк вспомнил, как однажды, ему тогда было, кажется, лет восемь, отец взял его с собой в путешествие. По сути это была рабочая поездка, полная тайн и опасностей, как ему тогда казалось. Ведь направлялись они в Моравинское королевство, несмотря на объединительную политику, проводимую князем Волком в Срединных землях, государство продолжало сохранять свой суверенитет. Мало этого, после начала процесса объединения Митильский король, правитель Моравинского королевства, практически разорвал все торговые и политические связи с Нортенским княжеством. Тем самым выказывая свое отношение к той политике, что проводил князь Одинцов.

Но во всем этом юный Марк тогда не разбирался. Все эти политические вопросы и переговоры, подковерные игры и интриги его мало интересовали. Самое важное для него было то, что он путешествует вместе с отцом, дядькой Лехом Шустриком, да еще и под вымышленными именами.

* * *

– Хлузд шарнирный, от безделья я, кажется, скоро совсем свихнусь! – выругался Лех Шустрик, растягиваясь на лежаке, который стоял на палубе небольшого, но быстроходного судна. На нем они пересекали море, разделявшее земли Нортейна и Моравинского королевства.

Море это еще в древние времена называлось Митильское, отчего и Моравинское королевство получило свое второе название – Митильское. В Срединных же землях его называли по-простому Черное, то ли за то, что оно было очень грозное, и нередко приносило прибрежным поселениям шторма и страшные грозы, то ли потому что, как утверждали легенды, с высоты птичьего полета, оно и правда имеет черную окраску.

Марк никак не мог взять в толк. Кто же мог летать, как птицы, перелететь море и увидеть сверху. Но если древние говорили так, то, стало быть, так оно и было.

Когда же он все же, измученный любопытством, осмелился об этом спросить у отца, тот усмехнулся в бороду, снисходительно улыбнулся и рассказал:

– В древности, давно это было, очень давно, люди летать умели при помощи специальных устройств. Потом пришли магики и их повелители ихоры, на тысячелетия они разлучили человека с небом, погрузив весь мир в Темные века. И вот теперь мы боремся с ними, пытаемся вернуть себе свободу и начать жить заново без кнута и железного забора. Ты еще не видел и не знаешь, но уже сейчас мы можем летать. Строятся новые летающие корабли, которые могут летать не только в небе, но и в космосе. Так-то, сынок.

– Во-первых, не ругайся при ребенке, – одернул Шустрика Одинцов, лежащий на соседнем лежаке.

– Где ты тут ребенка видишь, я наблюдаю вполне себе мужчину, которому пора уже привыкать к нормальным мужским разговорам, – возразил ему Лех.

– Во-вторых, если уж так надоело маяться бездельем, то ты только скажи, я тебе мигом работу найду. Проведем инвентаризацию груза, к примеру. А то какой же ты купец Таривайн, если не разбираешься в товарах, которые везешь. Вот пересчитаешь все, перепакуешь, изучишь, а я у тебя потом экзамен приму, – с веселыми нотками в голосе предложил Одинцов.

– Да, конечно, ты тут будешь пузо на солнце греть, да пиво пить, а я в сырости сидеть, да над златом чахнуть. Ищи дурака. Крушила, будь другом, принеси нам пива, да мальчонке имбирного захвати, – не поддался на провокацию Лех Шустрик.

Марк не вдавался в подробности цели их путешествия, но по обрывкам разговоров да по словам отца понял, что едут они в Моравинское королевство, чтобы тайно встретиться с оппози-цией и договориться о поддержке. Кто такая оппозиция и что она должна поддерживать, Марк не знал, да ему было неинтересно. Главное, что с отцом вместе, в кои-то веки довелось путешествовать. Обычно папа постоянно пропадал по рабочим делам, иногда даже не ночевал в доме. Часто бывал в разъездах, а когда началась объединительная война, он все время пропадал на полях сражений. Сам Марк этого не помнил, ему тогда только три годика исполнилось. Мама рассказывала.

Крушила вскоре появился с двумя кувшинами: один побольше, другой поменьше. Тот, что поменьше, предназначался Марку и был наполнен холодным имбирным пивом, в котором не было алкоголя, как во взрослом пиве, но оно было таким же горьким, ароматным и отлично утоляло жажду. А на палубе было очень жарко. Осеннее солнце нещадно палило, и хоть они отдыхали на лежаках только в купальных костюмах, все равно обливались потом и загорели почти как загорели аборигены.

За пивом неспешно потекла беседа, которая плавно взяла курс на обсуждение рабочих вопросов. Марку это было неинтересно, но он волей-неволей вынужден был слушать, а сам все больше думал о том, как же ему повезло, что он сейчас рядом с отцом, что никуда не надо торопиться, что не надо прощаться с ним, а потом снова ждать, когда он вернется. По телу разлилась приятная волна блаженства, накрывшая его словно теплое уютное одеяло. Сквозь нее до него доносился взрослый разговор.

– Завтра прибываем в порт Шамбура. Два дня уйдет на утряску рабочих вопросов. Мы будем крутиться в порту, делать вид, что начинаем торговлю. Ты отправляйся к нашим общим друзьям. Организуй встречу, – говорил Одинцов.

– Будет сделано, – ответил ему Шустрик.

– Надеюсь, все пройдет гладко, по-накатан-ному. Нам надо заручиться поддержкой оппозиции. Где-нибудь через годик другой короля Имальбека свергнут, и к власти придут лояльные нам люди. Надеяться на то, что Моравинское королевство войдет в состав Нортейна, не стоит, но мы получим надежного союзника на троне, – уверенно рассуждал Одинцов.

Никто тогда не мог предположить, что гладко, по-накатанному не выйдет, что впереди их ждет самое яркое для восьмилетнего ребенка впечатление, которое спустя годы согреет тягостное время ожидания и спасет юношу от сумасшествия в космическом одиночестве. А впереди их ожидало нападение митильских пиратов.

Это случилось под утро. Марк спал в одной каюте с отцом и видел десятый сон, когда страшный удар сотряс корабль. Тряхнуло так основательно, что Серега не успел проснуться, как оказался на полу. Он тут же вскочил на ноги, потратил несколько секунд на то, чтобы натянуть верхнюю одежду, и, вооружившись мечом и револьвером, выглянул в коридор. Никого не увидев, он обернулся к Марку, который к этому времени уже полностью оделся, и сказал:

– Сиди тихо, я прогуляюсь на разведку.

Но Марк тут же возразил ему:

– Я с тобой.

– Я что сказал, сиди здесь. Мало ли там что. Снаружи может быть опасно.

– Опасно, папа, это где тебя нет да дядьки Шустрика. А если вы рядом, то это самое безопасное место на земле, – заявил с серьезным видом Марк, вооружаясь детским мечом, который он всегда носил при себе, и револьвером.

Этот маленький меч, выкованный по специальному заказу, был ему подарен Лехом Шустриком на восьмилетие. Дядька Крушила подарил два облегченных револьвера, которые хранились в специальном ящичке из красного дерева с позолотой и доставались оттуда по особому случаю: на праздничные мероприятия или перед поездкой на стрельбище, где мальчишка занимался с дядьками Крушилой и Вихрем. Они отвечали за его военную подготовку.

– Эх, хитрюга, правильно говоришь. Тогда ноги в руки и за мной. Надо посмотреть, что тут творится.

Они выскользнули в коридор. Марк следовал тенью за отцом, постоянно оглядывался, проверяя не крадется ли кто сзади. Все происходящее он не воспринял всерьез, и страшный удар и ночная вылазка из каюты для него были очередной игрой, увлекательной веселой и совсем неопасной.

Одинцов добрался до каюты Шустрика, который встречал их в коридоре, вооруженный до зубов. Меч в ножнах на поясе, с другой стороны кобура с револьвером, в руках он держал ружье, которым выцеливал неизвестность прямо по коридору.

– Что тут, хлузд шарнирный, происходит? – выругался Шустрик.

– А мне почем знать, сейчас во всем разбе-ремся.

Новый удар, меньший по силе, сотряс корабль.

– Такое ощущение, что кто-то пришвартовался к борту, – предположил Одинцов.

– Как бы это не пираты были, – предположил Шустрик. – Слышал я, что митильские пираты в море сильно озоруют. В особенности в последнее время очень уж резвятся.

– Что же ты раньше не сказал, черт старый, – выругался Одинцов.

– Так кто же знал, что они посмеют на нас напасть. Князь Волк сам плывет, его боятся пуще огня.

– Так кто же знает, что это князь Волк плывет. Мы купцы торгового дома Торвендсон. Везем пушнину и кожу. Какой князь, о чем ты?

– Не тревожься, князь, мы готовы к любым неприятностям. С нами полсотни волчьих гвардейцев. Что-что, а от каких-то вшивых пиратов отобьемся, – заверил Серегу Шустрик.

Как только Марк услышал слово пират, у него глаза загорелись. Как же это романтично и чертовски здорово, морской разбойник, о них столько героических историй сложено, книжек написано. И вот он увидит их своими глазами. Кому из друзей расскажи, ведь не поверят. Потом он услышал о том, что пираты вшивые и удивился, почему это они вшивые. Слово вшивый никак не вязалось с героическим образом морского разбойника, и Марк даже обиделся на дядьку Шустрика за такое вольнодумство.

Словно в подтверждении слов Леха, огнем разродились палубные орудия и заговорили пуле-меты.

– Давай наверх, – приказал Одинцов. – Если это и правда пираты, надо задать им жару.

Опять Марк ничего не понял. При чем тут дядька Жар. Его же даже на корабле нет. И что папа собирается делать с пиратами? Но он предпочел помалкивать и не задавать лишних вопросов. Скоро все и так прояснится.

Они бросились бегом по коридору. Хлопали двери, выглядывали люди, заспанные, встревоженные, но тут же старались заползти назад в свою раковину. Пусть с проблемой разбираются профессионалы, которым за это деньги платят. Кое-кто из особо смелых и опытных попытались остановить Серегу, предложить ему свою помощь, только Одинцов торопился, ему некогда было организовывать ополчение. Шустрик же с людьми не церемонился, окидывал опытным взглядом и по результатам осмотра, кого в каюту назад к мамкам, бабкам пошлет, под юбкой отсиживаться, а кому и прикажет на капитанский мостик торопиться, там все ясно будет.

Когда встал вопрос, на каком судне добираться до Моравинского королевства, Одинцов настоял на том, чтобы в целях конспирации идти на большом торговом судне, на котором несколько купеческих гильдий вместе перевозили грузы. Так будет более правдоподобно. Шустрик согласился.

На капитанском мостике уже вовсю распоряжался Крушила. Он не лез в ходовую часть, но полностью сосредоточил в своих руках оборону корабля. По рации он отдавал приказы пулеметным и орудийным расчетам. Суда, которые ходили по Митильскому морю, были вооружены до зубов.

Увидев князя, Крушила отсалютовал ему и тут же доложил обстановку.

– Бьем супостата, в хвост и гриву метелим. Только много их тут. Два раза пытались высадить призовую партию, так мы им крепко наподдали. Теперь держатся в стороне. Но огнем кроют, так что не продохнуть.

Заговорила рация, сквозь треск помех и оружейный стрекот донесся грозный, звенящий от напряжения голос:

– Прорыв по левому борту. Пираты высадились на палубу. Ведут огонь.

– Вот же мракобесие хреново, – выругался Крушила. – Дозволь, светлый князь, я наших возьму да рыло этим грязнорожим начищу.

– Нет. Ты сейчас здесь нужнее. В твоих руках сейчас вся власть сосредоточена. Я пока вникну во все, время упустим. На левый борт я с Шустриком пойду. Ребят возьму. И сам все сделаю, – принял решение Одинцов.

– Светлейший, как же так. Вам в рубку нельзя. Вы здесь самый ценный человек на корабле, если с вас хоть волосок упадет, катастрофа может случиться, – в сердцах высказался Крушила.

– Не боись, заячьи уши, не родился еще тот хлузд шарнирный, который Волка на тот свет отправит. Да и мне пора стариной тряхнуть, а то, глядишь, за этой бюрократией совсем жирком зарасту. Правильно говорю, Шустрик? – Глаза отца блестели от нервного возбуждения.

Душой он уже кипел в битве, руки сами тянулись к мечу. В Одинцове проснулся сотник Волк, прославившийся на весь Срединный мир своей лихостью и удачей.

– Дело говоришь, Одинец, – сказал Шустрик, доставая меч из ножен. – Потешим душеньку.

– Ты это, за пацаном пригляди, – попросил Одинцов Крушилу.

– Знамо дело, присмотрю. Не извольте беспокоиться.

Серега наклонился к Марку и, заглянув ему в глаза, доверительно произнес:

– Побудь с дядькой Марком. Тебе на палубу нельзя. Там сейчас не для детских умов дело.

– Но, папа, – попытался возразить мальчик, но отец насупил брови и непримиримо покачал головой.

– Хорошо, я побуду с дядей Крушилой, – смирился со своей участью Марк.

Папа и дядька Шустрик ушли, оставив Марка на попечение Крушилы. Великан смерил мальчика оценивающим взглядом и попытался улыбнуться. Получилось нечто неуклюжее, больше похожее на волчий оскал. Первое время дядя Крушила и правда присматривал за мальчиком, только очень быстро забыл обо всем, слишком много информации поступало со всех сторон, требовалось разрешить ту или иную ситуацию, наладить оборону палуб. Он целиком погрузился в битву. Какое-то время он посматривал в сторону мальчика, проверяя цел ли, не нуждается ли в чем, но вскоре и на это у него времени не осталось.

Марк помнил, что пообещал отцу быть с дядькой Крушилой. Только дядька занят, ему теперь не до мальчишки, а если он всю дорогу просидит в капитанской рубке, то и пирата живого не увидит. Он себе не мог такого позволить. Мальчишки же потом засмеют, сидел за спиной у мужиков, а все самое интересное мимо прошло.

Какое-то время он колебался, но вскоре все для себя решил. Он внимательно следил за Крушилой и остальными офицерами, выждал момент, когда никто не смотрел в его сторону, и тут же выскользнул за дверь.

Он оказался в конце длинного коридора, по которому сновали матросы. Но все были так заняты своими делами, что никто не обратил на него внимания. Марк довольно улыбнулся и побежал искать путь наверх. Вскоре ему повезло, он нашел лестницу и, поднявшись по ней, оказался на палубе.

Вокруг царила ночь, разорванная фонарями, стоял оружейный грохот. Битва докатилась и до них. Прямо по курсу на палубе выписывали танец смерти серые, неясные фигуры. Кто здесь пират, а кто свой – не разобрать. Шла рубка на мечах, трещали револьверные выстрелы, слышались крики боли, падали на палубу люди, хрипели умирающие. И тут ко всему прочему еще и ливанул холодный дождь.

Он привел Марка в чувство. Весь налет романтики и сказочности мигом смыло. Марк вдруг понял, что он оказался на войне, что тут умирают люди, и что в любой момент могут убить и его. И он по-настоящему испугался. Ведь это все взаправду.

Марк увидел, как из ночного сумрака на него вывалилась серая фигура, превратившаяся в высокого мускулистого мужика. Чернокожий с красными от возбуждения глазами, голова повязана зеленым платком, в руках он держал кривую саблю. Сомнений быть не могло, это пират. Среди экипажа корабля таких мартышек не было.

Заметив мальчишку, пират разулыбался, словно получил на день рождения самый желанный подарок, и заулюлюкал что-то на своем языке. Он медленным шагом направился к Марку, чувствуя себя хозяином положения, перекидывая саблю из руки в руку. Марк заозирался по сторонам, подмоги ждать не от кого. Никто его не видел. Сейчас пират зарубит его или, чего хуже, заберет с собой, а там кто его знает, что с ним сделают.

Пират, видя страх мальчишки, разулыбался еще сильнее, обнажая ровный ряд белых зубов.

Тут Марк вспомнил, что у него на поясе висит меч, а в кармане куртки лежит тот самый пистолет, подаренный Крушилой. Он не маленький беззащитный мальчик, он вооруженный воин, которого учили лучшие учителя Нортейна.

Марк выхватил револьвер из кармана, снял его, как учили, с предохранителя и выстрелил в грудь бандиту. Пират выпучил от удивления глаза, казалось, они сейчас лопнут, скосил глаза вниз и рухнул на палубу мертвым.

Марк отшатнулся, понимая, что только что убил человека. В первый раз в своей жизни он отнял жизнь у живого существа. Руки задрожали, и он выронил револьвер. В этот момент он почувствовал, как крепкие руки схватили его за плечи. Он не успел испугаться, как его развернули, и он увидел встревоженное лицо Крушилы.

– Никогда так не делай, – прорычал дядька.

Но, увидев, в каком состоянии находится мальчик, он сменил гнев на милость. Обнаружив мертвого пирата рядом, Крушила все разом понял, подхватил револьвер мальчика, и увлек его за собой.

Нападение пиратов удалось отбить. Морские разбойники потеряли тогда большую часть своей команды. Крушила, конечно, обо всем рассказал Одинцову, о том, как мальчишка сбежал из-под его опеки и убил пирата. Он брал целиком вину на себя, расхваливая храбрость мальчика. Серега ни словом не попрекнул Крушилу и ни слова не сказал сыну. Сделал вид, что все так и должно быть. И Марк тогда понял очень важную для себя вещь: если хочешь чего-то добиться в жизни, делай все сам, ни на кого не надейся и не прячься за громкий титул отца.

Миссия в Моравинском княжестве прошла успешно. Но за все оставшееся путешествие Марк больше не испытывал таких приключений. Через год между королевством и княжеством воцарился мир. А мальчишка на всю жизнь запомнил эту ночную битву и урок, который он вынес из нее.