Волчья Империя

Даль Дмитрий

Глава 20

Проект «Титаны»

 

Весь вечер Лех Шустрик не мог найти себе места. Отчеты, поступающие из различных отделов Тайной службы, внушали беспокойство. Сводки ему не нравились, но он ничего не мог с этим поделать. А самая тяжелая головная боль была связана с другим.

Проект «Титаны» был успешно разморожен. Первые корабли со дня на день должны были сойти со стапелей и выйти в открытый космос. Это могло обойтись и без личной инспекции князя, но Одинцов настоял на ней, и Лех Шустрик вынужден был согласиться. Хотя отрываться от дел и лететь на орбитальную платформу «Северный крест» очень уж не хотелось. Чутье матерого зверя подсказывало Леху, что что-то вскоре должно было произойти, и лучше если это случится под его контролем. Но если уж Волк что захотел, то тут других вариантов быть не могло. Надо достать срочно, и выполнить все, что приказано.

Отлет был назначен на утро пятницы. По плану всю субботу и воскресенье князь Одинцов вместе с сопровождением должны были проработать на орбитальной платформе «Северный крест», инспектируя ее деятельность. Серега как мальчишка хотел все увидеть собственными глазами, поиграть в большие корабли, постоять за штурвалом флагмана, почувствовать себя адмиралом космического флота. Это читалось в его взгляде. С другой стороны, проект «Титаны» имел чрезвычайную важность в свете грядущего и неизбежного конфликта с ихорами. Желание Одинцова лично проконтролировать его работоспособность было вполне объяснимо.

Не справившись с лавиной мыслей, Лех закрыл папку с отчетами, перевел личный терминал в «спящий режим» и подумал о том, что и самому недурно было бы поспать часок-другой, только вот голова кипит от мыслей, но он мог отключаться от работы и переходить в сон в любое время дня и ночи, в любом состоянии при любой степени загруженности. Сказывались годы опыта. При его образе жизни и неумении рас-слабляться легко можно перегореть.

Лех нацедил себе бокал коньяка, выпил его залпом, потушил свет над рабочим столом и отправился к уютному диванчику, стоявшему в кабинете. Ему часто приходилось ночевать здесь, и хотя до спальни рукой подать, надо всего лишь подняться на этаж выше, но не было ни сил, ни желания. В конце концов, какая разница где спать, главное, не ритуал, а сам процесс. По случаю экстренной ночевки в кабинете у него в скрытом ящике шкафа лежали одеяло и подуш-ка. Он успел застелить диван, раздеться, и только лег, как через минуту уже мирно спал.

Утром Леха разбудил настойчивый писк терминала. Отбросив одеяло в сторону, он через минуту был бодр, свеж и готов к решительным действиям. Еще один бесценный навык, приобретенный им за годы службы в разведке. Отключив противный писк терминала, Лех быстро оделся, на ноги натянул черные обтягивающие брюки и удобные сапоги, сверху любимый удобный и просторный черный кафтан с множеством карманов, куда он распихал необходимые в поездке вещи – личный портативный терминал, оружие, фляжку с коньяком пятидесятилетней выдержки. Быстрый взгляд в большое зеркало в тяжелой деревянной раме, покрытой бронзовой краской. Увиденным Лех остался доволен. Он достал из шкафа черное пальто, широкополую шляпу и ритуальный короткий меч в ножнах. Закончив с туалетом, он покинул кабинет.

Во дворе замка его уже ждали. В окружении отряда волчьих гвардейцев стоял Одинцов, Крушила, Лодий и Бобер. Завидев старого друга, они разулыбались, но, судя по кислым и натужным улыбкам, утро у них не задалось. Только разве что Серега выглядел более или менее бодрым и подтянутым. Вчера вечером они собрались за большим столом вшестером, Айра составила им компанию, правда хватило ее не надолго. Лех ушел рано, сославшись на сильную загруженность, а друзья остались заседать. Вот и славно посидели, об этом говорили их красные глаза и густое амбре, распространявшееся вокруг.

– Ты все-таки предатель, Лех. Не могу смотреть на твою противную физиономию. Ты такой довольный и свежий. И это сильно портит мне настроение, – с улыбкой заявил Крушила.

– А я бы сейчас от кружки пива не отказался, голова чего-то трещит, – сказал Бобер.

– Будет вам и пиво, и здоровый крепкий сон. Что делать, за все платить приходится. Когда мы в последний раз вместе собирались? Кто припомнит? Тому полцарства впридачу, – сказал Серега.

– Давно это было, – согласился с ним Лодий, ежась от пронзительного холодного ветра.

– Ладно, ребята, поговорим по дороге. Нечего время терять. Путь неблизкий, – прервал разговоры Серега.

Боевой вертолет «Акула», черной раскраски, с двумя бортовыми пулеметами уже ждал их во дворе. Личная вертушка князя, одна из его любимых игрушек. Погрузившись на борт, они заняли места в креслах, пристегнулись ремнями и надели переговорные устройства.

– Лех, доложи маршрут, – попросил Кру-шила.

– Докладывать тебе будут твои курсанты да преподы, а я, так сказать, поставлю тебя в известность, только из чувства глубокого уважения. Через четыре часа полета мы окажемся на базе «Морской прибой», где нас ждет орбитальный челнок. Он поднимет нас на орбитальную платформу «Северный крест». Ну а там все самое интересное.

– Женщины, море вина и возможность пострелять да поразмять мускулы, как в старые добрые времена, – попытался шуткануть Бобер.

– С женщинами на платформе напряг. Все-таки военная база, а не увеселительное заведение. Вино найти можно, это не проблема. А вот пострелять там, мускулами поиграть, это пока преждевременно. Так что прошу вести себя мирно, мы все-таки высокопоставленные офицеры, а не мальчишки в увольнительной, – отчитал Бобра Шустрик.

– Какой ты стал зануда. Никогда бы не подумал, что наш Лех станет таким занудой. И как ты с ним каждый день общаешься, ума не приложу? – спросил Одинцова Крушила.

– Да мне орден надо дать за терпение, – отозвался Серега.

Вертолет плавно поднялся в воздух, набрал высоту и устремился на север. Тут же кабину заполнил шум работающих винтов. Пришлось включать переговорные устройства.

– Придворные шуты на пикник собрались, – оценил друзей Шутрик, но все-таки не смог сдержать улыбку.

– Ты что-то там говорил про пиво, – напомнил Одинцову Бобер. – Самое время здоровье поправить, а то не могу понять, то ли у меня в голове шумит, то ли вертолет у тебя такой надоедливый.

Серега красноречиво взглянул на одного из гвардейцев, отряд охраны сидел чуть в отдалении от них, тот все понял, отстегнулся от кресла и нырнул куда-то в глубь хвоста. Через минуту он организовал поляну. Кувшин свежего темного клеманского, пять железных кружек с крышками и вяленое мясо в нарезке. Походный набор в сборе.

– Раз уж такое дело, давайте выпьем за нас, ребята, за Волчий отряд. Только благодаря вам появилось Нортейнское княжество, только благодаря вам нам удалось изгнать ихоров и покончить с магиками. Только благодаря вам нам удалось объединить десятки княжеств и баронств под свои стяги. К сожалению, не все из Волчьего отряда теперь с нами. Многих уже нет, многие отдали свои жизни за наше общее дело. Но это не меняет сути. За Волчий отряд! – произнес речь Одинцов.

И они сдвинули кубки. Некоторое время они пили пиво молча. Вспоминали о былых временах, и у каждого были свои воспоминания.

Серега отчего-то вспомнил знакомство с Айрой, когда он затеял побег из рабских застенков барона Боркича. По сути, тогда и сформировался их Волчий отряд. Тогда он в первый раз увидел Айру и не мог не помочь ей. Кто знает, быть может, он затеял тот побег только ради того, чтобы вытащить ее.

Крушила вспоминал тот день, когда сотник Волк приметил его, простого солдата, и поставил командовать десятком разведки. Он помнил те чувства гордости и счастья, которые переполняли его. Прославленный сотник посмотрел в его сторону, он выделил его, оценил его способности и доверил такое ответственное дело.

Лех Шустрик вспоминал первые дни, которые они провели в замке Дерри, дарованном Волку князем Вестлавта. Уже свершилось убийство князя, в его смерти обвинили Одинцова, и им пришлось бежать. В тот момент казалось, что все потеряно, дело всей жизни погублено. Магики оказались хитрее и переиграли его, дальнейшее сопротивление бесполезно. Если они смогли справиться с сильнейшей организацией – Тайным кабинетом, который раскинул свою паутину влияния во все соседние княжества, что могут они, маленькое графство, только что образованное. Это была минута слабости, которую Лех Шустрик вспоминал до сих пор. Кто мог тогда предположить, что новоиспеченный граф Дерри сможет подхватить их знамя восстания и свергнуть власть ихоров. С тех пор Лех Шустрик больше не позволял себе сомневаться в друге.

Бобер вспоминал тот день, когда его, восемнадцатилетнего мальчишку, отслужившего всего два месяца в наемниках в армии барона Трейси, во время одной из пограничных стычек с отрядами Боркичей, пленили и заковали в рабские кандалы. Тогда он думал, что жизнь кончилась. Он знал, какое положение занимают рабы, и что никому из них не удается снять с себя ошейник. В восемнадцать лет знать, что твоя жизнь окончена, это тяжелое испытание. Главное тут – не сломаться и не сдаться. Бобер выбрал путь борьбы. Все время, что он находился Под Горой, он стремился к свободе. Мог ли он тогда знать, что это пленение только первый шаг на новом непроторенном еще пути, который принесет ему известность, положение в обществе, а главное, чувство удовлетворение от того, что сделал.

Что же вспоминал Лодий, осталось для многих загадкой. Таким уж он был скрытным человеком, всегда все в себе носил. Но если бы кому-либо из друзей удалось погрузиться в этот момент в его мысли, они бы удивились. Он думал вовсе не о Волчьем отряде и вспоминал не о славных геройских деньках. Он вспоминал свою первую и единственную любовь Лидию Дегестур, с который был разлучен, и которую давно пережил благодаря волшебному зелью Тихого братства, оно следило за его телом, не давало стареть и защищало от всех болезней. Это зелье впоследствии выпили все бойцы Волчьего отряда.

– Хорошо, Одинец-молодец, сказал, очень хорошо, – задумчиво произнес Лех Шустрик. – Настало время для того, чтобы наше Волчье братство показало себя во всей красе. Думаю, друзья, вы в курсе, что ихоры все-таки не оставили нас в покое, и мы на пороге новой глобальной войны. Они не смогли простить нам мятеж, и теперь нам предстоит сразиться с ними, но на этот раз в открытом космосе.

– Командир, я по этому поводу хотел с тобой поговорить, – перебил Шустрика Крушила. – Я прошу о переводе меня с поста главы Академии в действующую армию. Давно пора на деле показать моим ребятам, чего стоит этот старый пень. Да и засиделся я без дела.

– А на кого Академию планируешь оставить? – спросил Серега.

– Есть у меня один хороший человек на примете. Он и возглавит. А от меня больше пользы будет в деле. Ты же сам понимаешь, я боевой офицер, и если впереди война, то мне место на поле битвы.

– Я тебя услышал. Считай, что твое прошение удовлетворено. Мы с Лехом подумаем, где от тебя больше пользы будет.

– Вот уж спасибо. Вот уж порадовали, – расплылся в довольной улыбке Крушила.

– Думаю, всем нам скоро придется вспомнить о старом. Так что твое место, Крушила, и правда на поле боя, а не молокососов учить, – сказал Шустрик и умолк.

Он вспомнил о Стуже и Снежной Королеве, которая нависла над ними, как неминуемая казнь. Остановить первого Рыцаря Стужи не удалось, он активировал загадочный Полюс Силы. В том месте образовалась аномалия, очень похожая на то, что представляет собой Стужа. И если эти снежные мерзавцы доберутся до остальных Полюсов Силы, чем бы ни являлась эта дрянь, то не будет никакой войны с ихорами, просто потому что Земли больше не будет. Ее пожрет неведомая сила. И они пока ничего не могли с ней поделать.

– Серега, как там твой сын? – подал голос Лодий.

– Все вроде обошлось. Хотя я до сих пор не могу понять, что все-таки произошло. То, что потерялся в пространстве, это понятно. Двигатели отказали, корабль продолжил двигаться по инерции, все вроде ясно, но каким образом он отклонился от курса и вернулся назад в поле действия нашего флота? Вот в чем загадка. Такое ощущение, что ему кто-то помог. И это настораживает, – сказал Одинцов.

– А что говорит Марк? – поинтересовался Бобер.

– Он ничего не помнит. С ним уже разговаривали. Ничего не помнит. Помнит, как его подбили, а как падал, не помнит, – ответил Шустрик. – А ведь явно кто-то ему помог. Но кто это мог сделать. Ихоры? Зачем им помогать врагу. Непонятно. Кто-то другой? Но кто это? За все это время мы не чувствовали присутствие третьей силы. Никакого влияния на нашу жизнь. Так что одна сплошная загадка.

– А что если ему помогли жители Стужи, – спросил Лодий.

– Это точно нет. Стужа изолирована от всего остального мира, она сильно отличается по физическим законам от нас. Поэтому вряд ли они добрались до космоса, – возразил Серега.

– Любопытно. Думаю, что в этом мы еще разберемся. А пока давайте выпьем этого вкусного хмельного пива, – предложил Бобер, поднимая кружку.

Все оставшееся время до прибытия на базу «Морской прибой» они провели в разговорах о жизни друг друга, быте, семье, проблемах и надеждах.

* * *

Платформа «Северный крест», находящаяся на орбите планеты, представляла собой научно-инженерную базу, к которой были пришвартованы три корабля-гиганта: «Горец», «Разрушитель», «Неистребимый». Помимо «Северного креста», нортейнцам принадлежали платформы «Южный полумесяц», «Звезда Востока» и «Путь Запада». После того как базы перешли под контроль нортейнцев, здесь возобновились работы по воплощению проекта «Титаны» в жизнь.

Руководил платформой «Северный крест» полковник Фарид Торвейн, старый служака, отлично зарекомендовавший себя еще при князе Вестлавте, а после объединения лоскутных государств под нортейнскими стягами присягнул на верность князю Волку. С тех пор служил верой и правдой. Поэтому когда встал вопрос, кого назначить ответственным за проект «Титаны», сомнений не было.

Полковник Торвейн, низенький маленький человек, страдал от полноты, но старался держать себя в руках. А то разве командир может внушить своим солдатам уважение и показать пример, если у него живот над брюками свисает, да мечом махать мешает отдышка. Седовласый, землистого цвета лицо с большим горбатым носом, густыми бровями, маленьким все время скривленным в едкой усмешке ртом и черными пронзительными глазами. Таким был полковник Торвейн, таким увидел его на причальной палубе Одинцов, выйдя в сопровождении друзей и волчьих гвардейцев из брюха орбитального челнока. Он давно не видел полковника, и надо признать, за это время тот мало изменился.

Торвейн встречал его не один, а в сопровождении всех старших офицеров платформы, не занятых на дежурствах. Одетые в строгую парадную форму, черные брюки и камзолы, расшитые в зависимости от чина золотыми или серебряными нитями, офицеры выстроились в шеренгу в ожидании высокого начальства.

Серега все это чинопочитание не любил, поэтому быстро прервал официальную часть, произнес короткую приветственную речь и позволил офицерам расслабиться. После того как он перекинулся парой слов с полковником, тот распустил половину офицеров. Незачем за собой такую толпу таскать. Когда начнется инспекция, каждый ответит за свой сектор, а до поры можно и отдохнуть.

После завершения официальной части Торвейн проводил Одинцова со свитой в банкетный зал, где были накрыты столы. Это оказалось вовремя, Серега давно проголодался, на Земле толком поесть не удалось, и, судя по голодным лицам друзей, они его полностью поддерживали.

Стол был скромным, но чувствовалось, что ребята расстарались. Были салаты, мясные блюда, вкусные напитки, хорошее пиво, не клеманское, но тоже солидно. Для доброго пира мало, а для хорошего обеда отлично.

Серега выпил кружку пива, но сильно на хмельное не налегал. После небольшого отдыха надо начинать инспекцию. Не хотелось бы ее с кривой головой делать. Незадолго до конца обеда Лех Шустрик, сидящий справа от Сереги, наклонился к нему и прошептал:

– Я отлучусь на полчаса. Надо кое с кем словечком перемолвиться. Я вас найду.

– И откуда ты, интересно, узнаешь, где мы находимся? – поинтересовался Серега.

– У меня везде есть уши и глаза. Так что за меня изволь не беспокоиться.

Шустрик поднялся из-за стола, поклонился хозяину обеда полковнику Торвейну и вышел из банкетного зала.

После окончания торжественного обеда полковник сопроводил Сергея в выделенные ему апартаменты. Крушиле, Лодию, Бобру и Шустрику были выделены комнаты рядом с княжескими покоями. Волчьи гвардейцы разместились на этом же уровне, только чуть дальше по коридору. Но тут же четверо гвардейцев заняли боевые посты возле дверей Одинцова.

Серега хотел было сразу же отправиться осматривать владения, но полковник настаивал, что с дороги следует все же отдохнуть. Его тут же поддержали Крушила и Бобер. Какая может быть инспекция после столь сытного обеда, да еще к тому же после длительного перелета. Лодий как всегда отмалчивался. Так что пришлось Сереге согласиться.

Княжеские покои ничем особо не отличались от обычной офицерской комнаты. Может, чуть просторнее, удобнее, но и все. Серега забрался в кровать и пару часов вздремнул, благо его никто не беспокоил. Он уже и забыл, когда в последний раз он мог так беззаботно спать.

Он проснулся сам. Еще мгновение назад пребывал в состоянии глубокого погружения, и вдруг что-то резко вырвало его на поверхность, к реальности. В последнее время с ним это случалось все чаще. Серега никогда не пользовался будильниками и прочими средствами просыпаться вовремя, он всегда знал, когда ему заступить на дневную вахту. Засыпал и просыпался в ровно назначенный срок. Вот и теперь полезное чувство времени не подвело его.

Приведя себя в порядок, Одинцов покинул покои. Заглянув в комнату к Крушиле, он обнаружил, что все уже в сборе, даже Лех Шустрик здесь, и, оказывается, ждут только его.

Посовещавшись, решили начать инспекцию с космической крепости «Горец». Тут же отправили гвардейца за полковником. Он должен был передать Торвейну, что князь ждет его на швартовочной палубе «Горца».

После того как гвардеец бросился выполнять поручение, Сергей в сопровождении друзей и охраны отправился к «Горцу». Сопровождать их вызвался Шустрик, который отлично ориентировался на местности. Оставалось удивляться, откуда он все здесь знает, словно уже пару лет проработал на станции и облазил все закоулки.

– Ну, что тебе твои уши и глаза нашептали? Как обстановка? – поинтересовался тихо Серега, обращаясь к Шустрику.

Тот обернулся, улыбнулся хитро и сказал:

– Да, в принципе ничего серьезного. Интендант скуп и любит заложить за воротник. Заместитель командира станции спит с женой своего помощника, тот обо всем знает, и это устраивает всех. А в общем ничего такого, что бы отличало этот гарнизон от сотен подобных. Крамолы не замечено.

– Это не может не радовать.

«Горец» представлял собой исполинских размеров корабль, который висел в пустоте, пришвартованный сотней служебных палуб к станции. Сергей увидел его через панорамные окна и поразился его размерам. Когда он читал об этом в отчетах, то не представлял себе, насколько большим он будет. Одно дело считывать цифры с бумаги, другое дело – увидеть все своими глазами.

Одинцов стоял и разглядывал корабль, который еще двадцать лет назад казался немыслимым. Он не мог себе представить, что при его жизни будет построен такой исполин. Технологии не позволяли, денег постоянно не хватало в казне, да еще и постоянные угрозы вторжения, то с севера, то с юга, то упаурыки голову поднимут и пойдут в очередной набег на приграничные земли.

– Ваше величество, я не знал, что вы в одиночку отправитесь инспектировать. Я сожалею, что не успел вовремя, – послышался позади нервный голос полковника.

Серега с сожалением оторвался от созерцания боевой крепости и обернулся.

Торвейн в компании трех палубных офицеров стоял в нескольких шагах от него и выглядел, как скала, готовый грудью встретить любой шторм и ураган.

– Расслабьтесь, полковник. Я просто не смог усидеть на месте, когда вокруг столько всего интересного. Покажите мне этого красавца, – попросил Сергей.

Прогулка по «Горцу» заняла три с половиной часа. За это время они посетили все двенадцать уровней крепости, побывали в жилых секторах, на оружейных палубах, в служебных помещениях. Казалось, они заглянули в каждый уголок крепости, и смотреть уже нечего, но полковник Торвейн вел их дальше и дальше, открывая новые горизонты и палубы.

Наконец, они оказались в командирской рубке, где Сергей с облегчением опустился в одно из кресел.

– Поразили, господин полковник. Ой, как поразили. Ноги прямо отваливаются.

Судя по выражению лиц друзей, они испытывали схожие чувства, только при посторонних играли в субординацию, ждали приказа князя, и он не замедлил последовать.

– Давайте передохнем немного. Присаживайтесь, господа, кресел на всех хватит.

Все послушно расселись. Даже полковник примостился на краю кресла, только вот отдох-нуть не вышло.

Сергей расспрашивал Торвейна о работах, проводимых на платформе «Северный крест», когда заметил, как изменилось лицо Леха Шустрика. Он извлек из кармана кафтана личный терминал и внимательно его изучал, через некоторое время поднес правую руку к уху и стал вслушиваться. Похоже, он принимал какую-то информацию, и, судя по изменившемуся лицу, бледности, проступившей изнутри, ничего хорошего он не услышал.

Сергей не стал прерывать разговор с полковником, но продолжал внимательно следить за другом. Остальные не обращали внимания на изменения в поведении Леха Шустрика. Они просто не видели этого. Наконец, Лех опустил руку и посмотрел на Одинцова. В его взгляде застыла тревога и злость, и Сергей сразу понял, что случилось что-то скверное. Даже думать не хотелось, насколько скверное. Но в этом и отличие простого горожанина от князя. Простой человек может себе позволить слабость спрятать голову в песок, а князь вынужден был опускать забрало и идти в бой, независимо от того что ему этот бой сулит.

– Князь, Одинец, надо поговорить… срочно… – вымолвил Шустрик.

И в его голосе звенело напряжение.

– Полковник, не могли бы вы показать моим друзьям, как у вас обстоит дело с питанием будущего экипажа корабля. А я пока немного все же посижу. Что-то устал, есть такое дело. Лех и Лодий, составьте мне, пожалуйста, компанию, – попросил Сергей.

Торвейн, старый служака, ни слова не сказал, ни жестом не показал своего любопытства. Хотя поведение князя и главы Тайной службы его очень заинтересовало, он просто поднялся, поклонился и направился на выход, увлекая за собой Крушилу и Бобра.

Сергей приказал волчьим гвардейцам, которые сопровождали его повсюду, ждать его снаружи, и, когда двери за ними закрылись, нетерпеливо спросил:

– Что стряслось? Я же вижу, на тебе лица нет.

– Восстание, Серега, восстание.

– Какое к черту восстание, у нас самое мирное и тихое государство, – не поверил Одинцов.

– Большая часть Вышеграда захвачена повстанцами, идут уличные бои.

Лех Шустрик в подробностях доложил хронику событий в Нортейнском княжестве, поделился также своими соображениями относительно того, кто стоит за этим восстанием. Сергей его внимательно выслушал, стараясь сохранять спокойствие. В этом ему очень помогал Лодий. Каждый раз, когда он видел его невозмутимый взгляд, он успокаивался. Даже когда все вокруг горело в огне, Лодий спокоен, и Сергей старался держать себя в руках. Но все же в конце доклада он не удержался и воскликнул:

– Немедленно на Землю. Мы должны быть там.

– Это преждевременно, князь. Ты лично ничего сделать не сможешь. На улицу пойдешь мечом махать, или что? Там есть опытные профессионалы, которые разберутся во всем. А командовать их действиями ты можешь и отсюда, – рассудительно заметил Лодий.

– Но это еще не все, – вкрадчиво произнес Шустрик. – По последним данным, на Землю в увольнительную прибыл Марк. Он направлялся в город, когда его кортеж попал в засаду.

– Что с ним? – выдохнул Сергей.

– Пока не известно, – ответил Шустрик.

И его слова прозвучали как приговор.