Волокнистый камень

Дижур Белла Абрамовна

В городе Асбесте

 

Последние двадцать пять лет своей жизни Константин Емельянович безвыездно жил в городе, носящем имя его любимого минерала. Наверное, поэтому и город казался ему таким же прекрасным, как и сам волокнистый камень.

Мне доводилось не один раз бывать в городе Асбесте. Бывала я там и в годы войны. Добиралась от небольшого мрачного вокзала по темным улицам к тесной квартире приезжих, где не всегда, находился ночлег.

Случалось мне приезжать в Асбест и на машине из Сухоложского асботрубного завода, расположенного всего в сорока километрах.

…Беспрерывный поток машин движется по живописной грунтовой дороге. К заводу они идут груженные бумажными мешками, полными асбеста, обратно — порожняком.

Поднимешь руку, как говорят, «проголосуешь», и любой водитель остановит машину, предложит место рядом с собой. И вот уже мчишься мимо тихих домиков Сухоложья, мимо высоких сосен и синей реки, пересекаешь небольшое болото, проезжаешь через деревню Мокрую, минуешь деревянный мост, а дальше до самого Асбеста дорога пойдет полем и лесом.

Всякий раз, приезжая в Асбест, я обнаруживала в нем все новые и новые черты. Понемногу исчезли следы дореволюционного наследия. Одна за другой асфальтировались улицы, вырастали новые дома, сносились старые фабрики, а на их месте появлялись современные гигантские сооружения.

Если справедливо, что у каждого города есть свое лицо, то об Асбесте можно сказать, что его лицо имеет свойственное только ему выражение. Асбест встречает приезжего человека каким-то своим, особым колоритом. Чем он создается?

В этом даже сразу не разберешься. Может быть, большой тенистый парк посреди города или белые аккуратные домики с веселыми палисадниками в той улице, где расположены рудоуправление, музей, горком партии, способствуют такому впечатлению.

Бросается в глаза одно из наследий мрачного, неизжитого прошлого — район, в котором сохранились удивительные дома-карлики. Трудно представить себе, как живут в них люди. Кстати, их и домами не называют. Жители этого района говорят: «Я с Карловки… Живу в каюте».

Мне так и не удалось точно узнать, почему район зовут Карловкой: то ли по имени хозяйничавшего здесь когда-то управляющего Карла, то ли из-за «роста» этих домиков. Важно не это.

Важно то, что «каюты» заменяются теперь просторными домами. Асбест строится энергично. Появляются целые улицы комфортабельных многоэтажных домов. И близится время, когда Карловка совсем будет стерта с лица земли. Впрочем, следовало бы оставить две-три «каютки», как памятники недавней старины.

Если говорить о колорите города, то надо сказать несколько слов о седовато-зеленой пыли, лежащей на всем пути от вокзала до карьеров, на стволах деревьев, на листьях травы, на тротуарах…

Нового человека поражает в этом мирном и, в общем, очень тихом городке и неожиданная канонада. Позднее узнаешь, что это взрывы, доносящиеся с карьера. Там взрывают породу, чтоб добыть асбест.

Старожилы Асбеста привыкли к этим мелким особенностям своего города. Они не слышат канонады, не видят серо-зеленой пыли.

Они с гордостью показывают новую гостиницу, Дворец культуры, украшенный превосходными скульптурными группами, новые обогатительные фабрики и, наконец, гигантские асбестовые карьеры.

От центра города можно дойти за пятнадцать минут до ближайшего карьера. Он протянулся на два с половиной километра в длину, восемьсот метров в ширину и семьдесят метров в глубину.

Но, написав эти цифры, я должна тут же оговориться. Они, эти цифры, меняются и будут меняться. Ведь из трех карьеров, имеющихся в Асбесте, за год добывается семьсот тысяч тонн волокнистого камня. Для этого надо вынуть сорок миллионов тонн горной массы.

Шестьдесят пять экскаваторов стоят на широких террасах, которыми спускаются книзу карьеры. Врезаясь в неподатливые стенки, экскаваторы захватывают породу, бережно складывают ее в вагоны. Один за другим торопливо поднимаются на поверхность электрические поезда. Они повезут породу с асбестом на обогатительные фабрики. А оттуда каждый день уходят два поезда, полных очищенной белой пушистой кудельки.

Карьеры час за часом, день за днем, месяц за месяцем становятся длиннее, шире, глубже.

— Но мы пока сняли только верхнюю корочку… — любит говорить Константин Емельянович.

И это, пожалуй, верно. Геологи, работающие здесь систематически, установили, что разрозненные участки, принадлежавшие раньше отдельным хозяевам, составляют, оказывается, одну оплошную асбестовую залежь. Это — полоса длиной в четырнадцать километров, шириной в километр и глубиной в семьсот- восемьсот метров.

Так что семьдесят метров — это действительно всего лишь «верхняя корочка»!

На берегу карьера стоит домик. Он похож не то на большой фонарь, не то на маленький застекленный кораблик. Здесь — сердце карьера, его диспетчерская. Отсюда осуществляется управление всеми работами. И как бы ни увеличивались размеры карьера, диспетчер в маленьком застекленном кораблике так же спокойно и уверенно будет сидеть у своего пульта. Он имеет прекрасных помощников: электричество, радио, токи высокой частоты. Гениальные изобретения человеческого ума используются здесь для связи самых отдаленных точек карьера с диспетчерской.

В комнате у диспетчера вы можете слышать голоса машинистов экскаваторов, находящихся на расстоянии в два с лишним километра. Машинисты докладывают о ходе работ, просят помощи в случае неполадок, а иной раз и просто посылают в эфир веселую шутку.

Перед глазами диспетчера большой щит с сигнальными лампочками. Каждая лампочка — это как бы представитель работающей в карьере машины. Лампочки то зажигаются, то гаснут, молчаливо рассказывая диспетчеру обо всем, что творится в карьере.

И вся эта удивительная обстановка, мелькание цветных огоньков, отчетливые голоса, доносящиеся из карьера без всяких проводов и телефонных трубок, зеленовато-серебристое море карьера, блистающее за круглым окном, — все это похоже на волшебную сказку. Все это волнует и радует.

Хочется без конца смотреть, слушать, понять эту жизнь, в которой уже почти ничего не осталось «вчерашнего» и так много росточков «завтрашнего».

Это ощущение еще усиливается, когда после карьера попадаешь на обогатительную фабрику.

Обогатительная фабрика… Сочетание этих двух слов очень привычно и буднично. А между тем всякий раз, когда я их слышу, они снова и снова вызывают во мне удивление перед мощью человеческой изобретательности.

Конечно, нельзя понимать это название буквально так, что попадающая сюда горная порода становится богаче ценным минералом. Но то, что происходит на фабрике, иначе, как обогащением, не назовешь. Здесь горная куделька освобождается от цепких объятий змеевика, в котором она жила миллионы лет, пока не пришел человек и не извлек ее на поверхность земли.

В старину асбест отделялся от породы вручную. Десятки людей, потные, измученные непосильным напряжением, работали от зари до зари в облаках седой пыли.

На современных фабриках всю работу выполняют машины.

Поражает даже двор фабрики. Чистый, белый, безлюдный, со строгими прямыми линиями цеховых зданий, он кажется декорацией какой-то ультрасовременной пьесы.

А огромные и чистые цехи еще больше поражают безлюдьем. Шумят моторы. Бегут бесконечно длинные транспортерные ленты, несущие на себе поток руды. Грохочут дробилки. А где же люди?

Изредка мелькнет фигурка человека, такая крохотная на фоне созданных им умных машин, выполняющих за него всю работу!

От асбестовых карьеров к фабрикам нескончаемым потоком движутся электропоезда. Они везут куски змеевика, в которых, словно в гнездах, расположены асбестовые жилы.

На фабрике содержимое вагонов ссыпается в завалочный бункер — огромный ящик, вмещающий в себя до пятисот тонн породы.

И теперь у асбеста начинается новый жизненный путь. Сначала породу дробят на маленькие кусочки, затем сушат, переводят в другой бункер и уже отсюда отправляют в длинное путешествие от одной дробилки до другой, от одного грохота до другого (грохотом называют особый покачивающийся аппарат).

В дробилках и грохотах асбест отделяется от породы. Это происходит благодаря тому, что связь асбеста со змеевиками меньше, чем связь самих змеевиковых частичек между собой.

А дальше происходит вот что. На покачивающихся грохотах асбестовые волоконца как бы всплывают вверх, а частички змеевика остаются внизу. И тут начинает работать воздух. Над грохотом установлены трубы с узкими щелями, и в них, словно волшебной силой, всасываются волоконца асбеста.

Но на этом путь асбеста еще не закончен. Ведь вместе с его волоконцами воздух увлек по трубам много змеевиковой пыли, а частично и кусочки измельченной породы.

Чтобы освободиться от всего этого, асбест снова переводят на дробилки, снова трясут на грохотах и снова отсасывают сжатым воздухом. Операцию производят не менее пяти раз.

А в особых «рукавах», аппаратах, собирающих пыль, накапливаются сотни тонн ее. Очищенная же и рассортированная куделька отправляется в упаковочный цех. Это последний этап работы фабрики.

Серебристо-серая, освобожденная от породы куделька упаковываемся в мешки, мешки зашиваются. И все это тоже проделывают машины. Потом горная уральская куделька развозится к тракторным и автомобильным заводам, на ткацкие в бумажные фабрики, в строящиеся города, на производство тончайших фильтров и крепких асбестовых труб.

* * *

Я вспоминаю свое детство. Бывало, всему радуешься. Вот галька пестренькая попалась — радость. Мороз разрисовал окно — глядишь и удивляешься, как здорово! Всему радуешься, хотя ничто надолго не задерживает твоего внимания… А старше станешь, глаза привыкают ко всем краскам мира, и удивить их становится все труднее и труднее…

И вое же есть вещи, которые хранят в себе способность вызывать радость и удивление. Уральский край такими вещами особенно богат. И к ним, конечно, относится асбест.

Мы еще не вполне оценили все его качества. Да и, говоря по совести, еще отстаем в его разработке.

Асбест — это материал будущего. Легко можно представить города из асбестовых домов. Легкие белые постройки, где нет места ни дереву, ни кирпичу. На окнах негоримые асбестовые занавески. Мебель обита цветной асбестовой тканью. Да что надо лучше: не гниет, в огне не горит, мороза не пропускает…

Много, очень много асбеста надо добыть из земли, чтобы приблизить это будущее… Но ведь и запасы асбеста неистощимы.

Каждый год приносит нам сведения о вновь открытых в нашей стране месторождениях этого удивительного камня.

В далекой Тувинской области имеется интересное месторождение, в Казахской ССР открыты большие залежи асбеста в районе Джетыгары, где еще совсем недавно добывали золото. Эта золотоносная степная земля оказалась хранительницей и драгоценного асбеста.

Каждый год приносит нам вести о вновь открытых месторождениях.

И кто знает, может быть, и вас, мои дорогие читатели, заинтересует волокнистый камень и вы захотите принять участие в его добыче или открытии новых месторождений.