Жажда возмездия

Узнав о страшной участи своих родителей, красавица Фьора приезжает во Францию, чтобы найти и покарать виновных в их гибели. Ее не пугает даже то, что один из ее врагов — сам Карл Смелый Однако ему служит человек, которого Фьора все еще любит, — ее муж, граф де Селонже. Когда-то он считал позором для себя брак с нею. Но, угодив в любовные сети, он больше не ищет смерти, теперь у него одно желание — вновь увидеть возлюбленную.

Часть первая. ЛЮДИ ИЗ БРЕВАЙЯ

Глава 1. ЗАБРОШЕННАЯ МОГИЛА

Фьора, не мигая, смотрела на эшафот.

Сцепив пальцы рук с такой силой, что суставы побелели, она рассматривала старое сооружение из камня и дерева. С него был снят его уродливый покров из черного сукна, который набрасывали в дни казни важных персон, и теперь был виден лишь его каркас из балок и обшарпанных досок, потемневших от крови, следы которой, образовавшиеся от соприкосновения с раскаленным железом и кипящим маслом, невозможно было ничем смыть.

Под настилом молодая женщина могла видеть ящики, куда палач складывал свои страшные инструменты.

Большой котел, в котором варили фальшивомонетчиков, виселица и колесо у самого подножия огромного креста — последнего знака милосердия, плаха из шершавого дерева, со следами ударов топором, — все это внушало ужас. Эшафот дижонского судебного округа являл собой истинную картину ада. Именно здесь ранним зимним утром пали головы брата и сестры — Мари и Жана де Бревай, молодых родителей Фьоры, казненных по обвинению в кровосмешении и прелюбодеянии пять дней спустя после ее рождения.

В наступающем декабре ей, плоду их пылкой, но преступной любви, исполнится восемнадцать лет.

Глава 2. ДОМ НА СЮЗОНЕ

Решение Фьора приняла мгновенно: раз Рено дю Амель живет в Дижоне, то она останется в этом городе столько времени, сколько потребуется для того, чтобы очистить эту землю от человека, мучившего ее мать и пытавшегося убить ее грудного ребенка. Однако нельзя было сбрасывать со счетов мэтра Гуте, который опасался оставить у себя компрометирующих его лиц. Ведь страх — плохой советчик. Впрочем, на другом постоялом дворе риск был не меньше.

— Мне кажется, — подал идею Деметриос, — что лучшим решением было бы снять, если это только возможно, дом рядом с тем, который вас интересует. В подобных делах не должно быть спешки. Нам следует изучать привычки врага, следить за ним и… проявлять терпение.

Терпение! Оно было любимым оружием греческого врача, и он неустанно старался обучить этой редкой добродетели лучшую из учениц, давая ей ежедневно маленькие уроки.

С Эстебаном дело обстояло по-другому.

— Вы что же, полагаете остаться здесь? — запротестовал он. — Разве нам не следует поехать в Париж?

Глава 3. МАРГАРИТА

С наступлением полночи сердце Фьоры забилось намного сильнее. Ей казалось, что она просто задыхается. Целый день стояла жара, и даже сумерки не принесли прохлады. Ночь была какая-то давящая и непроницаемая, но раскаты грома, доходившие откуда-то издалека, позволяли надеяться, что до рассвета пройдет дождь, принеся некоторое облегчение. Однако Фьора надеялась, что гроза не разразится слишком рано. Эти наэлектризованные сумерки прекрасно подходили ей для выполнения своего решения: для Рено дю Амеля наступил час расплаты за свои преступления..

Стоя перед зеркалом, которое специально повесили в ее комнате по указанию мадам Симоны, Фьора не узнавала себя: бледное, благодаря белилам, лицо, светлый парик, который Деметриос купил у одного парикмахера. Она узнавала только головной убор из кружев, с пятнами крови, который Леонарда спасла вместе с несколькими другими драгоценными предметами от несчастья во дворце Бельтрами.

Трясущимися руками Леонарда приколола этот убор на голову своей голубки. Платье из серого бархата было тяжелым, и в нем было душно в такую погоду. Но Фьора даже не заметила этого. Казалось, душа Мари де Бревай вселилась в нее, чтобы отомстить своему обидчику.

Фьора услышала, как Леонарда застонала за ее спиной. Старая дева была в ужасе от того, что она видела, и, может быть, еще больше от того, что должно было произойти. Она боролась изо всех сил, чтобы Фьора отказалась от своего опасного плана.

— Ненависть этого человека с годами не угасла.

Глава 4. МЕСТЬ ПРИНАДЛЕЖИТ ГОСПОДУ БОГУ

— Откажись от своих замыслов, Фьора! — сказал вдруг Деметриос, поравняв свою лошадь с лошадью молодой женщины.

Они скакали во главе небольшой группы, направляющейся в замок де Бревай. Леонарда и Маргарита ехали сзади на смирных мулах; группу замыкал Эстебан, вооруженный до зубов на случай нападения на дороге.

— От чего я должна отказаться? Отвезти Маргариту к ее бабушке?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Даже без Маргариты ты приехала бы сюда для того, чтобы убить твоего деда. Не возражай! Хочешь ли ты этого или нет, но ведь это твой дедушка?

— Он был бы им при условии, если бы он был сначала отцом, но он первопричина всех несчастий моей матери. Он не только насильно выдал ее замуж за этого нечестивого дю Амеля, но он вдобавок ничего не сделал для того, чтобы спасти ее, когда пришло время. Ты хочешь, чтобы я простила ему это?

Часть вторая. ПАРИЖ В ОПАСНОСТИ

Глава 5. МЕССА В СОБОРЕ ПАРИЖСКОЙ БОГОМАТЕРИ

Некоторое время спустя, после вечерни со звоном колоколов, запыленные и уставшие путники спускались вниз по длинной улице Сен-Жак по направлению к Сене. Душный августовский день был почти непереносим: с приближением вечера с запада подул на Париж влажный ветер, и все флюгера на крышах повернулись в одном направлении.

На улице было много народу. Это был час, когда заканчивались занятия и студенты высыпали на улицу группами или поодиночке, забыв на время о тонкостях схоластики, с чернильницами, подвешенными к ремню, и со шляпами набекрень. Жизнерадостная молодежь растекалась по улочкам и переулкам. Внезапно смех и болтовня прекратились, когда появился эскорт вооруженных людей — пеших и на лошадях, которые вели в Шатле полдюжины бродяг со связанными за спиной руками.

Раздались крики. Некоторые злоумышленники были знакомы школярам, которые, не страшась, подбадривали их, чтобы подразнить солдат городского судьи.

На Сите, после Маленького моста, царило еще большее оживление.

— Почти как во Флоренции, — заметила Фьора, — только не хватает нашего солнца.

Глава 6. СЕНЬОР ИЗ АРЖАНТОНА

Колокола продолжали звонить, прославляя святую Деву Марию, когда Агнелла и Фьора вошли в зал, где заканчивали накрывать на стол. Агноло беседовал с посетителем. Они сидели на длинной скамейке, устланной подушками, и потягивали вино, настоянное на травах.

При виде дам мужчины встали, и Фьора увидела, что незнакомец был молодым — ему наверняка не было и тридцати лет, среднего роста. На нем ладно сидел фиолетовый камзол с широкими рукавами, отделанными кружевными манжетами. Плотно облегающие штаны такого же цвета позволяли видеть его стройные ноги.

Высокие сапоги были все в пыли, что было естественным после долгой езды на лошади. У него было милое лицо с голубыми глазами, полные, хорошо очерченные губы, придававшие его лицу насмешливое выражение, длинный нос с подергивающимися ноздрями; вокруг рта залегли глубокие складки. Густые светлые волосы обрамляли это тонкое и интеллигентное лицо. Незнакомец приветствовал дам с непринужденностью сеньора, сделав более низкий поклон Фьоре, на которую он минуту смотрел с большим вниманием, приподняв брови и не скрывая своего восхищения.

— Донна Фьора Бельтрами, полагаю? — спросил он с полуулыбкой.

Его мягкий ласкающий голос красивого тембра мог бы принадлежать певцу, и было видно, что незнакомец умел пользоваться им.

Глава 7. ЛЮДОВИК — КОРОЛЬ ФРАНЦИИ БОЖЬЕЙ МИЛОСТЬЮ

Три дня спустя король собрал свой двор во дворце Сенлис. Странный двор, на котором отсутствовали дамы, за исключением одной, и который напоминал больше военный совет, чем обычное собрание суверена, желающего прислушаться к сетованиям своего народа.

Здесь было больше военных, чем обычных придворных.

Людовик XI был в длинном темно-зеленом камзоле, простых черных штанах и в башмаках с острыми, загнутыми кверху носками. На тулье его шляпы, до смешного напоминающей его длинный нос, сверкали до блеска начищенные бляхи. Его одежда резко контрастировала с разноцветными шелковыми камзолами, золотыми цепями и великолепной военной формой шотландской гвардии, составляющей его окружение. Короля окружали ближайшие друзья, среди которых был Коммин. Он стоял рядом с Людовиком, готовый отреагировать на малейший его знак. Любимая гончая Милый Друг лежала у ног своего хозяина, сидевшего под балдахином, украшенным геральдическими лилиями.

Единственной женщиной, приглашенной повелительным тоном на эту ассамблею, была Фьора, одетая в строгое платье. Она стояла рядом с Деметриосом, надеясь на его поддержку в случае нужды. Она чувствовала себя обессиленной, потому что эти три дня провела в мучительной неизвестности о судьбе Филиппа. Ее мучила мысль, что в любой момент Филипп может подняться на эшафот. Она цеплялась за слабую надежду, оставленную ей королем, пообещавшим ей при прощании:» Мы еще раз поговорим об этом в свободное время «.

Сначала Фьора надеялась, что король позовет к себе Деметриоса и что она пойдет вместе с ним, но этого не произошло.