Жизнь взаймы

Жалкий бродяга, не помнящий даже своего имени, волею судьбы занимает место убитого бизнесмена Александра Князева. Никто не догадывается о подмене – скальпель пластического хирурга творит чудеса. Но что толку в огромных деньгах, если охота на Князева продолжается, а самозванец не знает, где искать врагов: ведь чужое прошлое для него – тайна за семью печатями. Впрочем, как и собственное…

Глава 1

Очередной мусоровоз разрешился от бремени с натужным выдохом, и кучу пищевых отходов и разнообразного мусора, извергнутую из его железного нутра, облепили, как саранча, бомжи. В отличие от устоявшегося представления об этих несчастных изгоях, они искали в куче не продукты, а стеклянные бутылки, алюминиевые банки из-под пива и других напитков, пластиковые баллоны, макулатуру и металлолом.

Провизию работающие на свалке бомжи, которые называли себя "старателями", тоже не пропускали. Но еда в данном случае не была главной целью отверженных. Ее было больше, чем нужно, так как на свалку, чаще всего в субботу, тоннами привозили просроченные продукты, а также испорченные овощи и фрукты.

Конечно, большая часть этого добра изымалась теми, кто контролировал свалку, и направлялась на различные левые рынки, где не было надлежащего контроля за качеством продуктов, но и того, что оставалось, бомжам вполне хватало.

Зараженные вирусом капитализма, изгои гонялись за наличными деньгами, которые в буквальном смысле валялись под ногами. Свой заработок они в основном тратили на водку, являющуюся на свалке жидкой валютой.

Что касается одежды и обуви, то этого добра привозили на свалку – завались. Дефицитным было лишь нижнее женское белье, как это не удивительно.

Глава 2

В ту ночь он долго не мог отойти ко сну. Беспокойство змеей вползло в душу еще с вечера, а ближе к полуночи начали болеть рубцы на лице.

Решив, что уснуть, считая слоников, не удастся, он вышел из своего жилища и сел у входа на плоский камень. Впрочем, "вышел" – это чересчур громко сказано. Скорее, выполз, так как жил в неком подобии шалаша.

Жилище для мотодромовского "старателя" было жизненно важной необходимостью. Это Паленый понял сразу, как только немного оклемался.

Он соорудил его спустя две недели после своего появления на Мотодроме совсем уж далеко от центральной части свалки. Даже сторожка, в которой обретался Есесеич, находилась ближе к КПП Тюнькина, нежели нескладное примитивное сооружение, над которым Паленый трудился три дня.

Шалаш представлял собой проржавевший местами насквозь железный кузов (с дверями!) от грузовой модели "москвича", в обиходе названной "пирожком". Как он попал на свалку, и почему его не свезли в металлолом, про то история умалчивала.